DeepHistory

В последние годы жизни Сталина все продолжалось: во-первых, этот человек достиг зенита могущества, возведя на крови и беззаветном энтузиазме десятков миллионов людей вторую по мощи мировую державу. По образному выражению У.Черчилля, Сталин «принял Россию лапотной, а оставил с атомным оружием». Продолжались снова начатые в 1948 г. массовые репрессии.

Война привела к увеличению неподконтрольных «верхам» идейных и политических движений, в том числе и национальных. Особый размах они приобрели в Прибалтике, где депортации было подвергнуто 400 тыс. Литовцев, 150 тыс. Латышей, 50 тыс. Эстонцев. На Западе Украины и Белоруссии, где велась борьба против коллективизации и советизации, депортации подверглись участники этой борьбы.

Вслед за переселенными в годы войны немцами Поволжья, крымскими татарами, чеченцами, ингушами, калмыками, карачаевцами, балкарцами в послевоенные годы были подвергнуты насильственной депортации и представители ряда других народов (в частности, молдаване).

Усилилось давление на национальную интеллигенцию, традиции и культуру малых народов. Так в 1951 г. началась критика национального эпоса мусульманских народов как «клерикального и антинародного». Особого размаха национальная нетерпимость достигла в отношении представителей еврейской нации. В годы войны был создан еврейский антифашистский комитет (во главе его стоял выдающийся актер С. Михоэле). После войны представители комитета предлагали создать еврейскую автономию в Крыму или Поволжье. Это было представлено властями как свидетельство заговора. Михоэле в 1948 г. был убит, как предполагается, агентами МГБ. С ноября 1948 г. начались аресты членов Антифашистского комитета и других еврейских интеллигентов, обвиненных в «космополитизме». В мае-июле 1952 г. состоялся закрытый судебный процесс, приговоривший лидеров комитета к расстрелу.

Все это не могло вызвать в перспективе всплеска национализма в национальных регионах СССР. Война пробудила надежды на ослабление партийно-идеологического пресса в области науки и культуры. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. С лета 1946 г. в стране развернулось широкое наступление против «западного влияния» на отечественную культуру. По существу, речь шла о возвращении безраздельного партийно-политического контроля над интеллигенцией. Страна вновь оказалась не только в идеологической, но и в культурной изоляции.

Один из первых ударов был нанесен по литературе. Особой критике подверглись М.М. Зощенко и А.А. Ахматова.

В своем докладе по поводу постановления ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» А.А. Жданов, отвечавший за идеологию, сказал:

«Из Постановления ЦК ясно, что наиболее грубой ошибкой журнала «Звезда» является предоставление своих страниц для «творчества» Зощенко и Ахматовой… Зощенко… изображает советских людей бездельниками и уродами, людьми глупыми и примитивными. Зощенко, как мещанин и пошляк, избрал своей постоянной темой копание в самых низменных и мелочных сторонах быта. Тематика Ахматовой насквозь индивидуалистическая… Ее поэзия – это взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной».1

Критике подверглись даже те писатели, творчество которых вполне отвечало требованиям партии. Так, руководитель Союза писателей А.А. Фадеев был раскритикован за первоначальный вариант романа «Молодая гвардия», в котором было недостаточно показано партийное руководство молодыми подпольщиками, поэт – песенник М.А. Исаковский – за пессимизм стихов «Враги сожгли родную хату…» Литературная критика перерастала и в репрессии.

Вслед за литературой было усилено партийное «руководство» театром и кино. В конце 1947 г. жесткий идеологический пресс обрушился и на советских музыкантов. В феврале 1948 г. ЦК ВКП(б) издал постановление «О декадентских тенденциях в советской музыке».

Жданов А.А. по этому поводу говорил: «Не только музыкальное, но и политическое ухо советских композиторов должно быть очень чутким».2