DeepHistory

Такое благосклонное отношение к переселенцам санкционировалось Москвой: в отписках порубежных воевод помечалось «государь указал … которые люди придут на государево имя, тех людей принимать, а назад их не отсылать, и приветчи ко кресту, посылать в украинные города»[93].

О том же самом стремлении заселить рубежные земли, но только в отношении днепровского Левобережья говорится в документе 1654 года: пришедшей из Литвы «мужикам и шляхте выбрать поселение свободно в отдалённых от границы местах, свободно служить, давать и льготы по усмотрению назначать»[94] .

В те же годы сам Богдан Хмельницкий поощрял и санкционировал такую политику: «И гетман… приказал черкасом и мещаном и всем людям белорусцом из-за Днепра жён своих и детей велел перевозить на русскую сторону тово, чтоб их татаровя и ляхи не победили, и не грабили, и в полон не имали».4 Под 1651 г. о том же сказано в Летописи Самовидца: «Козацьство… волно сходило з тих городов … и… на кгрунтах Московской слободы поосажовали»5. После присоединения украинских земель продолжается процесс миграции населения между малороссийскими и московскими землями. С российских земель крестьяне бежали на вольные украинские территории: в 1656 г. крестьяне из Брянского уезда убежали в Стародубский, Новгород-Северский, Почепский уезды. Согласно Мартовским статьям в 1656 г. боярин Лопухин ставит вопрос о выдаче беглых, о запрещении принимать их впредь. Богдан Хмельницкий ответил, что на казаков, переселевшихся «на слобожанину от нас заказа нет» потому и вопрос о выдаче стало быть неактуален. [95]

В октябре 1657 г. окольничий Хитрово гетману Ивану Выговскому говорил о бегстве толпами крестьян в Черкасские города, а приходя назад они бьют помещиков и вотчинников и людей их с собой вывозят со всем имением.[96] В Переяславских статьях 1659 г. повторяется прежняя тема, предписано только, чтобы принимающие беглых людей и крестьян наказывались смертной казнью3. Но эти положения не исполнялись казацкой старшиной. И потому они переписываются далее из договора в договор.

В 1660-х гг. появляется новая проблема: начинают убегать солдаты (драгуны) из московских воинских отрядов. Так, в ноябре 1663 г. стряпчий Косагов из Запорожья пишет, что многие ратные люди ушли в Белгород из-за недостатка съестных и воинских припасов4.

Та же картина наблюдается и в июне 1664 года (конные воины разбежались, беглых солдат казаки не выдают)5. В 1665 г. «имена дошли, а людей Бог даст – с дороги говорят разбежались все».6 В Батуринских статьях 1664 г. появляется злободневная тема побегов солдат: «драгуны избегаючи от службы, а крестьяне от податей, бежав, живут в малороссийских городах и в уездах и на будах, и на винокурнях и иные и нонче бегают»7. Гетман Брюховецкий не может их выдать «что по сей военный час, когда непрятель стоит над шеями реестр учинить и в казну збирать не мочно», а только когда пройдёт война8.

Исходя из вышесказанного следует заметить, что поощряя переселение в земли, подконтрольные московскому правительству, последнее не могло заставить украинские власти выдать беглых людей крепостных российских подданных и даже служивых солдат. Какой бы гетман не находился у власти в этот период времени, всё равно он уклонялся от выполнения официально зарегистрированных законодательных норм многочисленных статусных договоров. Данная проблема позволяет понять, насколько широкой автономией обладала Малороссия и насколько фиктивны были все строжайшие запреты на действия гетманской власти и старшины. Москва вынуждена была закрывать глаза на антиправовые действия украинских властей и не предпринимала жестоких карательных мер против них.