DeepHistory

Для княжеского выбора в пользу православия, а не католицизма имелся, таким образом, ряд веских причин. Среди них укажем и на достаточно развитые связи с Византией, скреплённые в том же Х в. письменными договорами в 911 и 944 гг. Следует отметить и большую (по сравнению с представителями других конфессий) активность православных миссионеров на Руси, построивших ко времени правления князя Владимира I как минимум одну церковь в Киеве в честь святого Ильи. Определённую роль играл и пример славян-соседей. Болгария к этому времени была православной страной. Важным фактором при выборе новой государственной религии был языковой барьер. В отличие от других религий, в том числе и католичества, разрешающего богослужение только на латыни, православие разрешает богослужение на родных языках, включая и перевод богослужебных книг на языки верующих народов.

Отметим определённую осторожность и тщательную проработку многих вопросов при выборе религии для подвластного населения. Так, автор «Повести временных лет» подчёркивает, что князь Владимир, получив от греческого миссионера предложение креститься, вежливо ответил: «Подожду ещё немного». Этот ответ летописец связывает с желанием князя побольше разузнать о всех верах. Летописный рассказ свидетельствует, что в 987 г. князь Владимир Святославич по совету «бояр и старцев градских» направил миссионерскую группу из десяти человек к болгарам-исламистам, немцам-католикам и грекам-православным. Эта группа, завершив свою миссию, сделала вывод в пользу принятия христианства по православному образцу. Летописец приводит их выводы от посещения греческих храмов: «Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмёт потом горького: так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве»[5].

Некоторые исследователи, изучающие историю введения христианства на Руси, отмечают, что в разных регионах государства оно имело неодинаковый характер, но по большей части болгарского типа. Такую точку зрения высказывает А.Г. Кузьмин. Мнение о том, что князь Владимир предпочёл подчинить Русскую Церковь болгарским, а не греческим иерархам из-за недоверия византийскому императору, высказывает А. Головатенко. Он указывает и на такую важную деталь, как использование богослужебных книг в Болгарии на славянском языке, близком к разговорному языку русских[6].

Не вдаваясь в детали и причины этих решений (они, на наш взгляд, вполне реальны), отметим их рациональность. С позиций проблем российского реформаторства особо подчеркнём эту, пожалуй, наиболее важную сторону любого реформаторского решения – рациональность. Опыт более поздних российских реформ показал, что за периодом реформ наступала полоса контрреформ, иногда достаточно продолжительная во времени, но объективный ход событий вновь возвращал правящую элиту на путь реформ.