DeepHistory

В.Н. Ратушняк отмечает как наиболее благоприятный для заселения фактор закон от 29 апреля 1868 г., разрешивший лицам невойскового сословия селиться и приобретать недвижимую собственность на казачьих землях без согласия войскового начальства и станичного общества. «На смену феодальной, главным образом военно-казачей колонизации …, пришёл несравненно более мощный, обьективно закономерный, но стихийно-выраженный общественно-экономический процесс заселения и земледельческого освоения региона. За 30 лет (1867-1897 гг.) в Ставропольскую губернию, Кубанскую и Терскую области из других губерний России переселились 1 586,8 тыс. человек» (10).

Всего за этот период население Предкавказья увеличилось на 2 394 тыс. чел., или на 172,4 %. Наиболее интенсивно заселялась Кубанская область, её население выросло на 229,4 % (11).

По переписи 1897 года пришлое население на Северном Кавказе составило 986,3 тысячи из 3 783,6 тысяч общей численности, т.е. 26%. Воронежская, Екатеринославская, Курская, Орловская, Полтавская, Саратовская, Харьковская, Черниговская губернии, область войска Донского дали 75,3% переселенцев. Русские селились узкими полосами, врезывающимися в территории, занятые горцами, что должно было обезопасить главные коммуникации. Как видим, основным источником мигрантов было крестьянство центральных губерний России и Левобережья Украины, а основным мотивом их переселения — стремление приобрести надел.

К 1879 году доля неместных уроженцев к общему числу жителей Северного Кавказа составила в Кубанской области – 33 %; в Терской – 12,9 %; в Ставропольской губернии – 23,3 %; в Черноморской – 74,1 %; в среднем по региону – 26,4 % (12).

Иногородние делились на оседлых и не имеющих ценза оседлости. Первые владели усадьбами и постройками, вторые, так называемые «квартиранты», часто не имели своих жилищ. В 1900 г. оседлых было на 25,7% больше, чем неоседлых, в 1914 г. разрыв сократился до 14,3% (13). Не имеющие оседлости были основными поставщиками рабочей силы среди пришлого населения.

Процессы социального расслоения в среде казачества и горского населения, очевидно проявившиеся в начале 1880-х гг., вызывали обеспокоенность царского правительства. Долгое время складывавшаяся система этнических противовесов на Северном Кавказе оказывалась под угрозой более глубоких, имеющих объективные основания процессов модернизации региона. Кавказское начальство видело причину этих процессов в росте иногороднего населения. С 1880-х гг. начинается политика сдерживания притока переселенцев. На наш взгляд, применительно к региональной истории, такая политика относится к числу наиболее ярких примеров «хромающих решений» (А. Ахиезер).

Особое место в ряду мер, направленных на ограничение прав иногородних, занимает введенеие в 1891 г. нового «Положения об общественном управлении станиц казачьих воиск.».

Основной задачей этого закона было стремление законсервировать казачье землевладение. Одним из серьезных ограничений прав иногородних было то, что по новым правилам об общественном управлении в казачьих войсках они не приглашались на станичные сходы, где решались, касающиеся их экономические вопросы. Им только объявлялись постановления схода. В случае нежелания подчиниться решениям казаков, иногородние должны были искать новые места для поселений на приемлемых для них условиях. Для иногородних увеличивалась посажённая плата.