DeepHistory

Мещане и крестьяне также «по старым обычаям» могли собирать налоги в государеву казну, чтоб от казаков вконец не разориться»3. Нежинцы жаловались и на голяков (т.е. переселенцев) с правой стороны Днепра, «сеющих смуту» и «разгром» среди мирных жителей. Москва на эту просьбу не отреагировала.[210]

Таким образом, согласно рассмотренному нами комплексу документов вытекают следующие предварительные заключения:

- расширились полномочия Малороссии в сфере внешних сношений;

- казачьи привилегии оставались в силе и дополнялись;

- подтверждались городские привилегии, однако часто они пересекались с казачьими, потому основа конфликтов между сословиями не была устранена, да и не могла быть устранена в тех условиях второй половины XVII в.;

- показателен факт расхождения мнений большинства старшины и остального населения по поводу присутствия в украинских городах московских отрядов;

- ситуацию в первой половине 70-х годов сглаживало то обстоятельство, что многие города не платили налоги, или платили не в полном объёме в связи с разорением края от войн и смут.

Но далеко не все города и местечки были освобождены от дорошенковской власти на левобережье к марту 1669 года, просто до весны шли переговоры российских и казачьих посланников между собой. В марте – апреле 1669 года перемирие ещё продолжалось, хотя видны тенденции к возникновению нового конфликта. Царь Алексей Михайлович в грамоте от 26 февраля хвалит Петра Дорошенко за то, что не отдал пленённых им русских воевод татарам. Киево-Печёрский архимандрит Иннокентий Гизель просит отпустить Иосифа Тукальского (друга Петра).

9 марта кн. Ромодановский пишет Петру об окончании рады и просит вернуть на правую сторону Днепра свои отряды. Новоизбранный гетман Д.Многогрешный угрожает войной, если Дорошенко этого не сделает[211]. Правобережный гетман собирает раду, где при поддержке 20 тысяч наёмников единогласно принимается решение о вступлении в подданство Османской империи, султан, который прислал перед этим грамоту о согласии принять под свою высокую руку казаков[212] Казаки потом могли выбирать только из двух вариантов вступления в подданство, предложенных Петром; поляками и турками, хотя участник рады генеральный обозный Гулак замечает: «а на московскую сторону все бы сплотились, только самим навязываться с этим именем было бы небезопасно…»[213]. Другую причину называет генеральный есаул Яков Лизогуб: «Рад бы перейти за Днепр, в сторону царского величества со всем своим домом и пожитками, да славу свою потеряю: тут я начальным значным человеком, и все меня здесь слушают…» хоть и понимал, что тут из-за турок Дорошенко и нас всех проклинают и всякое зло мыслят»[214].

Тем временем, и весной 1669 года продолжается противостояние Суховеинки и Дорошенко. Первого 25-го апреля запорожцы снова избрали гетманом, а послов Петра повесили; представители большей части правобережных казацких полков избрали уманского полковника Михаила Ханенко, тот соединился с запорожцами и татарами в походе на Чигирин – резиденцию гетмана Дорошенко. И тут султан приказал прекратить войну против Дорошенко и уйти в Крым, что татары и сделали[215]. В мае 1669 г. Пётр Дорошенко послал гонцов на левый берег под Дубны подстрекать против Москвы, но до конца лета ещё не начинает открытых действий. В июле Дорошенко отпускает 27 служивых пленных и 9 людей боярских, которые были в Чигирине; Ханенко же летом покинутый татарами теперь просит помощи гетмана левобережной Украины Многогрешного против Дорошенко. Тот взял Умань и двинулся против Демьяна. Левобережные казачьи отряды успешно отбили натиск Петра и дошли до Ромен на правом берегу и вернулся назад к исходным позициям[216]. Между тем, не так просто это было сделать: летом архиепископ Лазарь Баранович пишет в Москву: «орда наступает, а помощи нет» «смилуйся государе, прикажи боярину своему … Ромодановскому, спешить на помощь Украине»[217].