DeepHistory

Насильственное перемещение значительных индейских масс на новые места имело далеко идущие экономические и политические цели: обеспечить все отрасли колониального хозяйства дешевым и доступным рынком рабочей силы, надежным поступлением налоговых сборов, облегчить духовный и политический контроль над порабощенными индейцами. Проводившаяся под лозунгом «охраны индейских общин» политика редукций предусматривала наделение их фондом так называемых охраняемых земель — ресгуардос как в коллективном, так и в личном владении, защиту от проникновения этнически и социально чуждых элементов (колонистов-испанцев и представителей смешанных каст), дабы гарантировать короне жизнеспособность новых общин. Однако закамуфлированная патерналистской и христианской риторикой политика редукций обернулась для индейского населения новым наступлением на его жизненные права, разложением традиционных и родственных связей, потерей значительного фонда резервных земель.

Все эти факторы наполняли общинный уклад глубокими внутренними противоречиями.

Значительный рост числа асьенд, горных разработок, острый дефицит рабочих рук, обезземеливание общин, с одной стороны, и образование! значительной прослойки мигрирующего сельского населения —с другой,— таковы социально-экономические факторы, на фоне которых развернулся новый этап феодального закабаления индейских масс

Важно подчеркнуть, что процесс закабаления индейского крестьянства протекал своеобразно: он никогда не был оформлен законодательно, как это имело место, например, в царской России. Напротив, он развивался вопреки официальным мерам в лице Законов Индий, утверждался всей практикой государственного и стихийного бытового закрепощения и закреплялся колониальной действительностью. При этом отношения личной зависимости, внеэкономического принуждения были выражены значительно ярче, чем в самой Испании. В итоге, не будучи крепостными по букве закона, индейцы- крестьяне были связаны различными формами зависимости — от сословного неполноправия до самых грубых форм крепостничества, и подвергались жестокой эксплуатации, в сущности сходной с феодальной.

Африканские рабы ввозились не только на Кубу и другие острова Вест- Индии, но и на Атлантическое и Тихоокеанское побережья Новой Испании и Новой Гранады, в Чили, Венесуэлу и на Ла-Плату. Рабы были заняты в основном на обработке плантаций сахарного тростника, кофе, какао, хлопка, на горных разработках, в крупных городах в домашнем услужении, в ремеслах.

Декретом от 1789—1791 гг. Испания сняла ограничения на торговлю рабами с ее колониями, что привело к возрастанию их экономической роли как в плантационном хозяйстве Антильских островов, так и в горнопромышленном секторе Новой Гранады и т. д. Так, с 1791 по 1805 г. на Кубу было ввезено столько же рабов (более 90 тыс.), сколько за предыдущие два с половиной столетия 53.

К 1823 г., по приблизительным подсчетам А. Гумбольдта, всего в американских владениях проживало около 800 тыс. негров — 4 % всего населения.

В продолжение XVII—XVIII вв. в испанских колониях сложилась / крайне пестрая аграрная структура, в которой причудливо сочетались / общинно-натуральное, государственное на казенных землях и мелкое) частное землевладение. Крупное землевладение, консолидировавшееся к / концу XVIII в. в огромные неотчуждаемые земельные владения — латифундни с помощью феодального права майората, скрепляло основы феодального режима. Лишь в отдельных местах (прибрежные долины Перу и Чили) крупная асьенда перешла на товарное производство экспортных культур (пшеница, сахар, кофе) и объективно развивалась в сторону капиталистического хозяйства.

В целом засилье натурального хозяйства, низкое рутинное состояние техники, наличие ярко выраженных форм кабальной зависимости индейского крестьянства, плантационное рабство обусловили широкое распространение докапиталистических укладов в аграрной экономике Испанской Америки. Это определило ее отсталость по сравнению с хозяйством метрополии и значительно тормозило развитие товарного и промышленного производства в колониях.